Так как мне предстояло долго пробыть в Бенаресе, то мне не хотелось поместиться в какой-нибудь гостинице или бунгало, и я решил подыскать себе какой-нибудь домик и снять его на это время.

Только что я хотел отправить Амуду на поиски такого дома, как за мной прислал пейхвамахратский князь, с которым я познакомился у раджи чандернагорского. Узнав о моем приезде в Бенарес, Пейхва предложил мне поселиться в его чудном семиэтажном дворце на берегу Ганга, налево от знаменитой мечети Аурензеба.

Многие из князей и раджей Индустана хотя и живут далеко от Бенареса, но все же строят себе в этом священном городе дворцы, которые и посещают наездом, а иногда, под старость, и совсем в них поселяются, чтобы провести свои последние дни, согласно закона Ману, в строгом посту и молитве.

Религия их учит, что душа того, кто удостоится умереть в священном городе, восходит прямо в лоно Великого Брамы.

Ежедневно стекаются со всех сторон Индии многочисленные пилигримы, которые молятся за себя или за тех, кто их наймет молиться и совершать омовения у подножия святого города.

Есть и такие, которые привозят с собой останки богатых покойников или раджей. В небольшом мешочке сложены кости, уцелевшие от костра, и этот мешок погружают в воду Ганга, так как высшая надежда индуса ? покоиться после смерти в священной реке.

Благодаря этому верованию мне удалось познакомиться с замечательным факиром. Уроженец Тривандерама, города на самом юге Индустана у мыса Коморина, ? он явился в Бенарес, чтобы похоронить останки богатого малабара из касты коммути, то есть купцов.

Пейхва, сам уроженец юга, оказывал гостеприимство своим землякам из Танджаора, Травенкора и Майсура. Факир поместился не во дворце, а в маленьком шалаше у самой реки, где он должен был двадцать дней утром и вечером совершать омовения в память умершего. Он был уже около двух недель в Бенаресе, когда я узнал об его существовании. Его звали Ковиндасами.